Ctrl + ↑ Позднее

Откаточное мышление

13 февраля 2013, 3:32
Начнем с простой задачки, которая регулярно и систематически решается на самых разных этажах нашей власти.

Итак, есть некий условный чиновник Ы. Ы. Ыванов (любые совпадения с именами реальных лиц случайны и непреднамеренны), который хочет за государственный счет приобрести нечто очень конкретное (скажем, машинку для катания филейных частей тела — именно Lexus LS 460 AWD и не какую-нибудь иную) или закупить что-то у очень конкретного поставщика (скажем, ботинки для детей из детдома именно у Улугбека Мариповича и ни у кого иного). По ряду причин (необходимость формально соблюсти закон, приличия и тому подобное) господин Ыванов не может сделать такой заказ явным образом («Так мол и так, хочу купить ботинки у Улугбека Мариповича. Хочу — и покупаю!»). И тогда он использует прием, состоящий в фокусировке и фильтрации путем введения несущественных факторов и создания других искусственных барьеров: в одном случае в качестве требования задается максимальная скорость 250 км/ч, которая позволяет исключить более дешевые аналоги, а во втором используется латиница, чтобы никто из «несвоих» никогда не нашел соответствующий лот на «госзакупках».

Регулярное использование этого приема формирует у господина Ыванова весьма характерный поведенческий паттерн: при формальном обеспечении конкуренции, многообразия и выбора все подстраивается так, чтобы это оказалась именно нужная модель, именно нужный поставщик и так далее. Связанный с этим паттерном стиль мышления я называю откаточным мышлением, поскольку в качестве бессознательной стратегии поведения такой паттерн вырабатывается у людей, привыкших мухлевать на тендерах с целью получения откатов.

А теперь давайте взглянем на далекие от госзакупок материи — недавнюю хронику взаимоотношений журналиста Владимира Познера и Государственной думы:
- Владимир Познер в своей передаче раскритиковал «закон подлецов» и, оговорившись (случайно или намеренно), назвал Госдуму госдурой;
- депутаты Андрей Луговой (ЛДПР), Михаил Старшинов («Единая Россия»), Олег Денисенко (КПРФ) и Игорь Зотов («Справедливая Россия») в письме ведущему программы «Познер» объявили о своем намерении внести законопроект, который закроет доступ на федеральные государственные телеканалы иностранным гражданам;
- Владимир Познер извинился за оговорку;
- законодатели сообщили о своей готовности не вносить законопроект, но пригрозили оставить его «на запасном пути».

Если бы речь шла о том, что именно иностранные граждане на телеканалах наносят какой-то особенный ущерб, и если бы законодатели из четырех фракций на самом деле пытались оградить страну от этого ущерба, извинение Познера ничего бы не дало: Познер Познером, а ущерб ущербом и закон законом. Но здесь налицо тот же самый поведенческий паттерн: напрямую издать закон, по которому доступ на федеральные каналы запрещается конкретному Познеру в порядке отместки, нельзя (мы же пока еще изображаем приличие), — и приходится подбирать параметры так, чтобы закон целился вроде как широко, но попадал именно в Познера. Фокусировка и фильтрация путем введения несущественных факторов.

Это не мышление государственного деятеля, это не мышление законодателя, это — мышление чиновника, привыкшего к откатам. И во всем этом я не понимаю только одного: почему гордое название партии жуликов и воров носит только одна партия?

Немножко заЖЖег :)

11 февраля 2013, 23:23
Вычитал о возможности транслировать RSS в ЖЖ, зарегистрировался, все настроил — и теперь меня можно будет читать еще и в живом журнале. Посмотрим, что из этого выйдет :)

...

Ага. Судя по всему, старые записи придется перепостить руками... Хорошо, что все прошедшие годы я вел блог не очень интенсивно :). Ну что ж, займусь помаленьку на досуге.

О городских кошмарах, загородной красоте и новой стороне моей жизни (анонс)

11 февраля 2013, 2:49
Обильные снегопады прошедшей недели очень по-разному сказались на Москве и Подмосковье. В Москве, как обычно, было 10 баллов и все мучительно безнадежно буксовало в грязной снежной каше. А там, где я живу, — всего в 20 км от МКАД — была немыслимая тишина, невероятная чистота и неописуемая красота. (Как только разберусь с тем, почему у меня не загружаются сюда фотографии, — немедленно загружу и поделюсь! :)) Я снова порадовался тому, что пять лет назад обстоятельства сложились таким образом, что я переселился за город!

А еще все это подтолкнуло меня к осознанию того, что в моей жизни есть аспект, не нашедший достойного отражения в перечне xendz'овских ролей: вот уже год я вплотную занимаюсь постройкой загородного жилища. Мне кажется, что я накопил опыт, который может пригодиться кому-то еще, поэтому я дополнил перечень и решил начать новую серию заметок (да, это еще один анонс!:)). Итак, впереди:
  • развенчание мифов о загородной жизни :);
  • много фотографий с места стройки и окрестностей;
  • подробный рассказ о проекте дома;
  • анализ прочтенной в связи с этим литературы (в рамках отчетов о прочетах);
  • и прочие досужие рассуждения на близкие темы :).

«Судите сами»

4 февраля 2013, 1:00
Esquire очень наглядно показывает, в каком состоянии находится российское правосудие, прозрачно маскируя это под тест. Можно, конечно, попытаться возразить, что умелая подача крайних случаев способна создать ощущение неблагополучия там, где все вполне благополучно и просто случаются редкие промахи... Однако «редкие промахи» такого калибра, на мой взгляд, несовместимы с понятием благополучия и свидетельствуют о фатальной коррозии судебной системы.

Это если на уровне рассуждений. А на уровне ощущений — мерзко и хочется проснуться.

«Поворотник», 6&@#*!!!

22 января 2013, 11:21
...Мы оба были припаркованы на дороге у детского сада: моя серебристо-голубая «Нексия», а прямо перед ней — молочно-белый «Инфинити» с номером 111. Я включил «поворотник» и стал выворачивать на дорогу. «Инфинити», не включая сигнала поворота, тронулся передо мной, загородив мне путь. Мы проехали метров сто — до перекрестка, где мне нужно было поворачивать налево. Я включил «поворотник» и приготовился к повороту. «Инфинити» притормозил и, не включая «поворотника», принялся поворачивать налево. Я начал поворот вслед за ним, но тут он остановился, включил задний ход и задним ходом на перекрестке принялся разворачиваться.

...Недалеко от этого самого детсада есть Т-образный перекресток, на котором главная дорога меняет направление. Я каждое утро выезжаю на него со второстепенной дороги (с левого «рукава» этой буквы «Т») и поворачиваю направо (на главную «ножку»), а едущие мне навстречу с правого «рукава» перед моим носом поворачивают по главной налево. Из них лишь примерно каждый четвертый обозначает свой маневр включением «поворотника». На днях один из встречных джипов настолько уверенно ехал через этот перекресток прямо, что я чуть было не приступил к своему повороту, однако в последний момент он принялся поворачивать — конечно же, не включая сигнал. Я сориентировался и затормозил, но будь на моем месте менее опытный человек — он мог бы не успеть сориентироваться.

В такие моменты у меня возникает горячее желание выволочь водителя из-за руля и объяснить, что лакированный бок его машины, а также лакированный зад и лакированный нос с понтовым номером целы исключительно потому, что у меня есть привычка к внимательному вождению и 16 лет стажа за плечами.

Мне несколько раз доводилось полемизировать с такими водителями, когда я находился в роли пассажира. Основной их аргумент — это вариации на тему «Ну, я же все вижу и контролирую ситуацию». Я каждый раз отвечал на это в личных обсуждениях, а теперь отвечаю публично — в надежде, что кто-нибудь из этих «орлов» все-таки прочтет мой текст.

Дорогие мои, «контролирую ситуацию» — это иллюзия! Это не вы так филигранно просчитываете ситуацию — это другие водители, руководствуясь правилом 3Д («Дай Дураку Дорогу») или просто интуицией и привычкой к осторожности, создают тот запас надежности, который вы безрассудно расходуете. Вы не «круты» — вы самонадеянные идиоты. Не надо брать на себя ответственность за всю ситуацию — научитесь сначала ответственно и как следует выполнять то, за что вы и так в ответе.

Если вы вообще в курсе, что у вас под рулем есть такой специальный рычажок, и если вы им пользуетесь хотя бы время от времени — приучите себя включать «поворотник» всегда, даже во дворе. Вам же будет проще — доведенный до автоматизма навык избавит вас от необходимости задумываться: «Я контролирую ситуацию — или все же стоит включить?»

Психологи подтвердят: недостаток критического отношения к собственным действиям — характерный признак так называемого «внешнего локуса контроля», или, говоря обыденным языком, склонности объяснять свои проблемы внешними обстоятельствами. И в полном соответствии с этим горький опыт показывает, что на деле, случись что, те самые люди, которые «ну я же контролирую ситуацию», первыми начинают кивать на других и, как весьма образно говорят мои коллеги на своем профессиональном жаргоне, «сливать ответственность».

Включить «поворотник» при маневре — это пустяковое действие, которое дает очень много. Если другие водители будут получать от вас ясные сигналы и им не придется догадываться о ваших намерениях по еле заметным движениям корпуса вашей машины, они смогут увеличить запас надежности — а он нужен, очень нужен. Он нужен в первую очередь новичкам на дороге, но он нужен и всем нам. Ведь даже полувековой опыт вождения не гарантирует от ошибок. В конце концов, любая авария происходит из-за того, что в этом месте в этот момент водителям не хватило запаса надежности.


Я пишу об этом потому, что у меня возникает ощущение эпидемии: мода на пренебрежительное отношение к другим водителям, которая в конце 90-х — начале 2000-х пошла на спад, вдруг стала снова набирать обороты. У меня, конечно, нет статистики — только интуитивное чувство. Однако это чувство настолько сильно, что его невозможно игнорировать.

Делаю, что могу.

О магнитах, или Психология лохомячка [2]

13 января 2013, 2:35
С интересом весь год следил за бурными обсуждениями того, кто куда слил протест и кто у кого украл революцию. Клара (Цеткин?) у Карла (Маркса?), так сказать...

Чушь собачья. Это прекрасно описал Дмитрий Орешкин в своей недавней статье «Путин как периферия», подводящей итоги года:
Революционные камлания Э.В.Лимонова и контрреволюционные камлания В.В.Путина одинаково тоскливы и бесперспективны. У обоих в 2012 г. обозначилась утечка аудитории. Ибо и тот, и другой втайне исходят из совковой идеи о народе как скопище идиотов. В СССР это называлось «ширнармассы». Их можно вывести на Триумфальную, увести на Болотную или  построить на Поклонной. Направить, мобилизовать. Или, если есть интерес, слить.

Так вот, в Москве такие игры уже не проходят. Здесь нет «масс» образца России 1917 г. или  Ливии, Египта, Сирии, Пакистана образца 2012 г. И никогда больше не будет.

Здесь живет сообщество самодостаточных граждан, которые по каким-то особо важным поводам готовы выступить солидарно, а по каким-то не готовы. Они не позволяют тасовать себя, вытаскивать из рукава и  широким жестом шулера бросать на стол в качестве политического ресурса. Они — сами по себе и при своем интересе, а  вовсе не  собственность какого-то там мелкотравчатого вождишки, которую можно вдохновить, украсть или «слить».
Сообщество самодостаточных граждан — это и есть мы, лохомячки. На правах типичного лохомячка подтверждают: протест невозможно слить или украсть. Протест — это состояние глубокого недовольства действиями власти. Он живет глубоко внутри каждого недовольного. От того, что оппозиционер X обозвал оппозиционера Y дебилом (болтуном, предателем и т. п., нужное подчеркнуть), протест никуда не денется, потому что никуда не исчезнет недовольство действиями власти. На градус протеста повлиять может только власть. Это похоже на магнит: кусок ферромагнетика состоит как бы из маленьких магнитиков, просто они расположены в беспорядке, и поэтому суммарный магнитный момент близок к нулю. Во внешнем магнитном поле элементарные магнитные моменты выстраиваются в одном направлении — и ферромагнетик превращается в магнит.

Действия лидеров оппозиции меняют лишь состояние (дез)организованности протеста. Неудачные шаги приводят к «размагничиванию» протеста, но это обратимо (правда, если продолжать аналогию, имеет место эффект гистерезиса: для обратного «намагничивания» потребуется более сильное внешнее «поле»; однако это тонкости).

Из этой аналогии следуют два вывода.

Во-первых, большинство ошибок лидеров оппозиции нефатальны. Решили, допустим, вместо митинга провести шествие (или вместо шествия митинг — неважно) — и количество участников снизилось. Значит, решение было «размагничивающим», — нужно искать другое. Если найти удачное — протест «намагнитится», потому что недовольство-то осталось.

Во-вторых, нужно найти это самое «намагничивающее» действие. И если допущение о том, что я — типичный лохомячок, справедливо, то в этом месте мне, пожалуй, есть что предложить.

Хотя я отношусь к недовольным, я не был ни на одном митинге. Одна из ключевых причин — их совершеннейшая безрезультатность, вернее даже — антирезультативность. Я, конечно же, хочу сделать жизнь вокруг себя лучше, но для этого я нуждаюсь в действенных инструментах. Митинги и прочие акции оппозиции по факту к таким инструментам не относятся, а потому мне жалко на них сил и времени — я не чувствую, что они могут что-то изменить, вот и не иду.

Если смотреть на это глобально, получается замкнутый круг: добиться отмены результатов выборов заведомо нереально, если под таким лозунгом выйдут десять тысяч человек. Если выйдет
миллион, это может стать реальным, но миллион не выйдет, потому что каждый лохомячок понимает, что лозунг нереалистичен. А поскольку митинги раз за разом не достигают никакого позитивного результата, число участников тает.

Но этот же замкнутый круг работает и в обратную сторону: если поставить достижимую цель, под ней соберется гораздо больше народу, что только облегчит ее достижение. А ее достижение, в свою очередь, даст этим людям опыт успеха, они поверят в то, что от них что-то зависит, и в следующий раз выйдут на улицу охотнее.

Это означает, что лидерам оппозиции нужно перестать требовать «роспуска Госдумы», «отставки президента» и т. п. Нужно взять более простую, локальную цель, близкую большому количеству людей, и направить все силы на нее. Какой могла бы быть такая цель? Недавние события дают хороший (хотя и не бесспорный) пример: «закон подлецов». Но лозунг воскресного марша 13 января, посвященного, вроде бы, этому закону, опять сформулирован «за мир во всем мире»: «За роспуск Думы и за отмену закона подлецов». Те же грабли.

Высказывая все это, я, конечно, рискую впасть в ересь, которую описывает глубоко уважаемый мною Леонид Волков в своем превосходном «оппозиционном FAQ»:
Неудивительно, что пришедший в оппозицию человек, не имеющий опыта в политике, но с большим жизненным опытом, неизбежно преисполняется желания давать советы по исправлению и улучшению ситуации, сложившийся внутри протестного движения. <...> Такой человек проходит при этом по ступенькам, шаг за шагом, весь путь развития политического дискурса российской оппозиции последних нескольких лет. (Так ребенок, который делает свои первые шаги в шахматах, проживает за несколько лет всю историю развития шахматной мысли последних трех столетий — от гамбитов и открытых дебютов к позиционной игре, а потом, если способностей хватит, к позициям с динамическим равновесием). И с этим ничего не сделать: человек не может сразу впрыгнуть на текущую ступеньку, он обязательно будет догонять политическую мысль, воспроизводя ее ход с самого начала, ничего не принимая на веру, просто так. <...> приходя в гражданское движение, попадая в тусовку, он начинает переживать всю новейшую политическую историю с самого начала. В том числе он начинает задавать уже давно решенные вопросы и с огромным энтузиазмом предлагать давно отвергнутые решения тех или иных проблем. Я сам был таким же, когда пришел в активную политическую жизнь всего-то 4 года тому назад.


Да, наверное, я много не понимаю в оппозиционном движении. Но зато я прекрасно знаю, что движет мной — лохомячком. А лидеры оппозиции этого, похоже, не знают.

О птичках, или Психология лохомячка

31 декабря 2012, 2:05
Я — человек сомневающийся.

Это одна из ключевых причин, по которым я стараюсь держаться как можно дальше от политики: чтобы заниматься политикой, или говорить о ней, или хотя бы просто иметь какие-то политические взгляды, нужно относиться к тем людям, которые в любой момент времени «точно знают, как надо». Я не знаю, как надо. Поэтому у меня нет стойких политических взглядов, так что мне точно не место рядом с политикой.

Перестать сомневаться мне мешают еще две черты характера — независимость и брезгливость: я не люблю придерживаться чужих взглядов, а чтобы обрести свои собственные, надо изрядно покопаться в тех (по большей части гнусных) деталях, из которых состоит политическая жизнь. А мне противно.

В итоге я, например, не знаю: распад Советского Союза — это хорошо или плохо. И наступивший в результате на окружающую меня жизнь капитализм — это плохо или хорошо. Я слышал много разных точек зрения, поданных в равной степени убедительно, — а выработать свою не нашел сил, желания и времени.

В некоторых случаях политические вопросы стыкуются с мировоззренческими. Например, я не приемлю насилия в любой его форме — не приемлю на уровне каких-то внутренних пружин. И когда мне говорят (убедительно, с правдоподобными цифрами и фактами в руках — с цифрами и фактами, которые мне лень проверять), что движения пацифистов во всех странах всегда финансировались злейшими противниками, я, конечно, начинаю сомневаться и колебаться — но все равно не приемлю насилия.

Есть такие вещи, которые мне отвратительны без всякого анализа — они категорически противоречат моей внутренней аксиоматике. Например, фашизм. Тут меня переубеждать бесполезно. А вот, скажем, если мне рассказать, что Сталин был эффективным менеджером и в то время иначе было просто нельзя, — я выслушаю и даже задумаюсь (ведь и в самом деле: принял вроде как с сохой, а оставил вроде как с атомным реактором...).

А еще отстаивать свою точку зрения автоматически означает спорить с чужой. Это очень легко делать, когда ты презираешь и ненавидишь эту чужую точку зрения, а лучше всего — еще и ее носителя (поэтому среди политиков так много ненавидящих). А когда люди априори тебе симпатичны и ты с самого начала признаешь за ними возможную правоту (ведь если умные и симпатичные люди так говорят — возможно, они правы? даже если не очень умные и не очень симпатичные — ну ведь все равно что-то за всем этим есть...). И от этого начинаешь сомневаться еще сильнее.

Как человек сомневающийся, я — прекрасная опора для хитроумного политика. Меня, может быть, нелегко перетащить на свою сторону — зато легко нейтрализовать: достаточно заставить усомниться. Иначе говоря, я — человек, легко манипулируемый. Но в этом качестве у меня есть один крупный недостаток: мозг. Довольно острый от природы, дополнительно натренированный хорошим образованием. И это тот недостаток, о котором ни в коем случае нельзя забывать хитроумному политику. Моему мозгу нельзя давать просыпаться, а для этого политику следует сохранять некий минимальный уровень убедительности. Чтобы мне не пришло в голову преодолеть лень и брезгливость и начать рыться в деталях.

Я в чем-то очень похож на наивного, легко увлекающегося, но при этом смышленого ребенка. Когда показываешь такому ребенку фокус, отвлекать его внимание («внимание... сейчас вылетит птичка!») нужно с определенным уровнем натуралистичности. Иначе он заметит, поймет и обидится.

И мне кажется, что таких, как я, много. Это целый вид — «человек сомневающийся». Homo, так сказать, dubitans. Мы и есть те самые «хомячки», которых не так уж сложно развести, если соблюдать некоторый уровень приличий и относиться с минимальным уважением к нашим умственным способностям. Мы — «лохомячки», и имя нам легион. С нами легко иметь дело, если не забывать, что мы ленивы и рады обманываться, однако умны и обидчивы.

Они все-таки об этом забыли. Меня, по крайней мере, закон «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан РФ» вывел из политического анабиоза и заставил думать. Работать мозгом. А работая мозгом, очень быстро начинаешь видеть «птичку».

«Птичка» тут вот в чем: мы обсуждаем совсем не то. Пока мы спорим о том, где же российским детям-сиротам и детям-инвалидам лучше — в заграничной приемной семье или в отечественном детдоме, пока ломаем копья над статистикой детской смертности и обвиняем друг друга в злонамеренности, мы позволяем полемике уйти в плоскость «за детей или против детей». Так, как будто сборище наших законотворцев изначально-то заботилось о детях, но просто оказалось недостаточно профессиональным, не все учло и не все предусмотрело — и вот теперь непонятно, то ли этот закон приносит детям благо и фактически предотвращает торговлю детьми, то ли совсем наоборот...

Но дело-то не в детях. Дело в том, что этот закон принят не в интересах избирателей. Достаточно просто внимательно прочитать его, чтобы увидеть, что он совершенно очевидно принят в интересах тех, чьи интересы были ущемлены «Актом Магнитского». И даже если бы там не было ни слова о детях, этот факт никак не изменился бы. Просто дети попались под горячую руку.

Приплетать к этому детей — безусловное и безграничное свинство, но это — «вишенка на торте». Ключевая проблема состоит в том, что власть уже даже не скрывает, что действует не в интересах народа, а в интересах самой себя. А это означает, что она не выполняет свою самую основную функцию. Такая власть не нужна никому, кроме себя самой.

Любой инженер знает, что деталь, которая очевидно не нужна никому, кроме себя самой, является в конструкции лишней. Впрочем, для этого не нужно быть даже инженером — достаточно простого здравого смысла.

А власть, действующая в интересах народа, найдет способ решить проблему детей без нашего активного участия. Для этого мы ее и избираем.

Ляп журналиста или торжество безграмотности?

18 ноября 2012, 6:18
На Ленте.ру опубликовано пространное интервью с американскими учеными Верой Горбуновой и Андреем Селуяновым «Голые и слепые. Биологи нашли у грызунов уникальный механизм защиты от рака». Речь, коротко говоря, о том, что у двух видов грызунов под названием «слепыши» и «голые землекопы» не удалось обнаружить рак. В далекой туманно-мечтательной перспективе это сулит предотвращение раковых заболеваний у человека. Структурно интервью несколько бестолковое (что, впрочем, для живой разговорной речи вполне нормально), а с точки зрения содержания — любопытное, но не более.

А вот обо что я споткнулся, будто на стену налетел:

В.Г. Мы предполагаем, что у них [китов. — xendz] тоже существует выраженная устойчивость к раку. Потому что киты мало того что живут долго — они еще и очень большие. Больше клеток, следовательно, выше вероятность, что какая-то из них станет раковой. Образование мутаций случайно и поэтому может произойти с любой клеткой.
А.С. Если предположить, что вероятность злокачественного перерождения клеток кита такая же, как и клеток человека, и учесть их массу и количество делений, то у кита рак должен развиться где-то во время рождения. Но получается, что даже у взрослых особей частота образования опухолей довольно низкая (хотя точных данных нет), причем даже по сравнению с человеком.
[...]
В.Г. [...] Синий кит, например, в 2000 раз больше человека, а значит, вероятность рака у него должна быть в 2000 раз выше. Ведь клетки у кита и у человека одинаковы.

Стоп-стоп-стоп. Если вероятность рака у человека составляет 0,1, то у кита она... 200?! Ну или более простой пример: если вероятность выпадения орла при одном броске монеты 0,5, то при одновременном броске 10 монет орел выпадет с вероятностью 5. И решка тоже, ага.

Судя по живости текста, журналист сочинением отсебятины не утруждался и оставил текст as is. То есть похоже на то, что биологи, ведущие серьезные научные исследования, на интуитивном уровне не владеют даже азами теории вероятностей и матстатистики. А здравый смысл ушел в отпуск. Академический.

Куда катится мир?

Пояснение по расчету вероятностей для тех, кто запутался :). Сначала на монетах. Считаем, что одна брошенная монета — это одна клетка. Клетка-монета стала «раковой», если выпала орлом. Вероятность «рака» в «одноклеточном» (одномонетном) «организме» — 1/2 (то есть 0,5). Вероятность рака в двухклеточном организме — это вероятность того, что хотя бы одна из двух клеток — раковая. Всего есть 4 равновероятных комбинации: РР, НР, РН, НН (Р — рак, Н — нет рака). Из них три — «раковые», следовательно, вероятность «рака» 3/4 (то есть 0,75), а вовсе не 0,5+0,5=1. Можно рассуждать иначе: вероятность рака равна единице минус вероятность отсутствия рака. Вероятность отсутствия рака — это вероятность того, что все монеты выпали решкой, и в этом случае вероятности перемножаются. Для двухклеточного организма вероятность отсутствия рака есть 0,5*0,5=0,25, и, следовательно, вероятность наличия рака — 1-0,25=0,75.

Теперь разберем случай кита. Для простоты считаем его составленным из 2000 людей. Допустим, вероятность умереть от рака у человека составляет 10% (очень примерно соответствует мировой статистике смертности) за 70 лет (примерно текущая средняя продолжительность жизни человека). Делаем грубую подмену, отождествляя вероятность умереть от рака с вероятностью заболеть раком на протяжении 70-летнего периода времени. Тогда вероятность не заболеть раком за 70 лет для человека окажется равной 0,9 (=1-0,1), а вероятность не заболеть в течение 70 лет для кита, составленного из 2000 человек, равна 0,9 в степени 2000. Это очень крохотное число — с 90 нулями после запятой. Оно означает, что вероятность заболеть для кита (в указанном выше смысле и при всех введенных упрощениях) практически составляет 1. В 10 раз больше. Но не в 2000.

Те, кому хочется задач повышенной трудности, могут самостоятельно подсчитать среднюю продолжительность жизни кита, составленного из 2000 человек, для каждого из которых вероятность заболеть раком составляет 10% при средней продолжительности жизни 100 лет и равномерно (это очень сильное упрощение!) распределена на протяжении жизни. Получилось ли у вас 1/20 (=100/2000) года (что примерно соответствует формулировке «где-то во время рождения» из интервью)?

Спик зэ лэнгвидж, или Профессионал как консультант

25 июня 2012, 21:02
Начну с душераздирающей истории про совещание, написанной Алексеем Березиным (получена по почте, не помню уже от кого; оригинал тут ).


Совещание

Петров пришел во вторник на совещание. Ему там вынули мозг, разложили по блюдечкам и стали есть, причмокивая и вообще выражая всяческое одобрение. Начальник Петрова, Недозайцев, предусмотрительно раздал присутствующим десертные ложечки. И началось.
— Коллеги, — говорит Морковьева, — перед нашей организацией встала масштабная задача. Нам поступил на реализацию проект, в рамках которого нам требуется изобразить несколько красных линий. Вы готовы взвалить на себя эту задачу?
— Конечно, — говорит Недозайцев. Он директор, и всегда готов взвалить на себя проблему, которую придется нести кому-то из коллектива. Впрочем, он тут же уточняет: — Мы же это можем?
Начальник отдела рисования Сидоряхин торопливо кивает:
— Да, разумеется. Вот у нас как раз сидит Петров, он наш лучший специалист в области рисования красных линий. Мы его специально пригласили на совещание, чтобы он высказал свое компетентное мнение.
— Очень приятно, — говорит Морковьева. — Ну, меня вы все знаете. А это — Леночка, она специалист по дизайну в нашей организации.
Леночка покрывается краской и смущенно улыбается. Она недавно закончила экономический, и к дизайну имеет такое же отношение, как утконос к проектированию дирижаблей.
— Так вот, — говорит Морковьева. — Нам нужно нарисовать семь красных линий. Все они должны быть строго перпендикулярны, и кроме того, некоторые нужно нарисовать зеленым цветом, а еще некоторые — прозрачным. Как вы считаете, это реально?
— Нет, — говорит Петров.
— Давайте не будем торопиться с ответом, Петров, — говорит Сидоряхин. — Задача поставлена, и ее нужно решить. Вы же профессионал, Петров. Не давайте нам повода считать, что вы не профессионал.
— Видите ли, — объясняет Петров, — термин «красная линия» подразумевает, что цвет линии — красный. Нарисовать красную линию зеленым цветом не то, чтобы невозможно, но очень близко к невозможному…
— Петров, ну что значит «невозможно»? — спрашивает Сидоряхин.
— Я просто обрисовываю ситуацию. Возможно, есть люди, страдающие дальтонизмом, для которых действительно не будет иметь значения цвет линии, но я не уверен, что целевая аудитория вашего проекта состоит исключительно из таких людей.
— То есть, в принципе, это возможно, мы правильно вас понимаем, Петров? — спрашивает Морковьева.
Петров осознает, что переборщил с образностью.
— Скажем проще, — говорит он. — Линию, как таковую, можно нарисовать совершенно любым цветом. Но чтобы получилась красная линия, следует использовать только красный цвет.
— Петров, вы нас не путайте, пожалуйста. Только что вы говорили, что это возможно.
Петров молча проклинает свою болтливость.
— Нет, вы неправильно меня поняли. Я хотел лишь сказать, что в некоторых, крайне редких ситуациях, цвет линии не будет иметь значения, но даже и тогда — линия все равно не будет красной. Понимаете, она красной не будет! Она будет зеленой. А вам нужна красная.
Наступает непродолжительное молчание, в котором отчетливо слышится тихое напряженное гудение синапсов.
— А что если, — осененный идеей, произносит Недозайцев, — нарисовать их синим цветом?
— Все равно не получится, — качает головой Петров. — Если нарисовать синим — получатся синие линии.
Опять молчание. На этот раз его прерывает сам Петров.
— И я еще не понял… Что вы имели в виду, когда говорили о линиях прозрачного цвета?
Морковьева смотрит на него снисходительно, как добрая учительница на отстающего ученика.
— Ну, как вам объяснить?.. Петров, вы разве не знаете, что такое «прозрачный»?
— Знаю.
— И что такое «красная линия», надеюсь, вам тоже не надо объяснять?
— Нет, не надо.
— Ну вот. Вы нарисуйте нам красные линии прозрачным цветом.
Петров на секунду замирает, обдумывая ситуацию.
— И как должен выглядеть результат, будьте добры, опишите пожалуйста? Как вы себе это представляете?
— Ну-у-у, Петро-о-ов! — говорит Сидоряхин. — Ну давайте не будем… У нас что, детский сад? Кто здесь специалист по красным линиям, Морковьева или вы? 
— Я просто пытаюсь прояснить для себя детали задания…
— Ну, а что тут непонятного-то?.. — встревает в разговор Недозайцев. — Вы же знаете, что такое красная линия? 
— Да, но…
— И что такое «прозрачный», вам тоже ясно?
— Разумеется, но…
— Так что вам объяснять-то? Петров, ну давайте не будем опускаться до непродуктивных споров. Задача поставлена, задача ясная и четкая. Если у вас есть конкретные вопросы, так задавайте. 
— Вы же профессионал, — добавляет Сидоряхин.
— Ладно, — сдается Петров. — Бог с ним, с цветом. Но у вас там еще что-то с перпендикулярностью?..
— Да, — с готовностью подтверждает Морковьева. — Семь линий, все строго перпендикулярны.
— Перпендикулярны чему? — уточняет Петров.
Морковьева начинает просматривать свои бумаги.
— Э-э-э, — говорит она наконец. — Ну, как бы… Всему. Между собой. Ну, или как там… Я не знаю. Я думала, это вы знаете, какие бывают перпендикулярные линии, — наконец находится она.
— Да конечно знает, — взмахивает руками Сидоряхин. — Профессионалы мы тут, или не профессионалы?..
— Перпендикулярны могут быть две линии, — терпеливо объясняет Петров. — Все семь одновременно не могут быть перпендикулярными по отношению друг к другу. Это геометрия, 6 класс.
Морковьева встряхивает головой, отгоняя замаячивший призрак давно забытого школьного образования. Недозайцев хлопает ладонью по столу:
— Петров, давайте без вот этого: «6 класс, 6 класс». Давайте будем взаимно вежливы. Не будем делать намеков и скатываться до оскорблений. Давайте поддерживать конструктивный диалог. Здесь же не идиоты собрались.
— Я тоже так считаю, — говорит Сидоряхин.
Петров придвигает к себе листок бумаги.
— Хорошо, — говорит он. — Давайте, я вам нарисую. Вот линия. Так?
Морковьева утвердительно кивает головой.
— Рисуем другую… — говорит Петров. — Она перпендикулярна первой?
— Ну-у…
— Да, она перпендикулярна.
— Ну вот видите! — радостно восклицает Морковьева.
— Подождите, это еще не все. Теперь рисуем третью… Она перпендикулярна первой линии?..
Вдумчивое молчание. Не дождавшись ответа, Петров отвечает сам:
— Да, первой линии она перпендикулярна. Но со второй линией она не пересекается. Со второй линией они параллельны.
Наступает тишина. Потом Морковьева встает со своего места и, обогнув стол, заходит Петрову с тыла, заглядывая ему через плечо. 
— Ну… — неуверенно произносит она. — Наверное, да. 
— Вот в этом и дело, — говорит Петров, стремясь закрепить достигнутый успех. — Пока линий две, они могут быть перпендикулярны. Как только их становится больше…
— А можно мне ручку? — просит Морковьева.
Петров отдает ручку. Морковьева осторожно проводит несколько неуверенных линий.
— А если так?..
Петров вздыхает.
— Это называется треугольник. Нет, это не перпендикулярные линии. К тому же их три, а не семь.
Морковьева поджимает губы. 
— А почему они синие? — вдруг спрашивает Недозайцев.
— Да, кстати, — поддерживает Сидоряхин. — Сам хотел спросить.
Петров несколько раз моргает, разглядывая рисунок.
— У меня ручка синяя, — наконец говорит он. — Я же просто чтобы продемонстрировать…
— Ну, так может, в этом и дело? — нетерпеливо перебивает его Недозайцев тоном человека, который только что разобрался в сложной концепции и спешит поделиться ею с окружающими, пока мысль не потеряна. — У вас линии синие. Вы нарисуйте красные, и давайте посмотрим, что получится.
— Получится то же самое, — уверенно говорит Петров.
— Ну, как то же самое? — говорит Недозайцев. — Как вы можете быть уверены, если вы даже не попробовали? Вы нарисуйте красные, и посмотрим.
— У меня нет красной ручки с собой, — признается Петров. — Но я могу совершенно…
— А что же вы не подготовились, — укоризненно говорит Сидоряхин. — Знали же, что будет собрание…
— Я абсолютно точно могу вам сказать, — в отчаянии говорит Петров, — что красным цветом получится точно то же самое.
— Вы же сами нам в прошлый раз говорили, — парирует Сидоряхин, — что рисовать красные линии нужно красным цветом. Вот, я записал себе даже. А сами рисуете их синей ручкой. Это что, красные линии по-вашему?
— Кстати, да, — замечает Недозайцев. — Я же еще спрашивал вас про синий цвет. Что вы мне ответили?
Петрова внезапно спасает Леночка, с интересом изучающая его рисунок со своего места.
— Мне кажется, я понимаю, — говорит она. — Вы же сейчас не о цвете говорите, да? Это у вас про вот эту, как вы ее называете? Перпер-чего-то-там?
— Перпендикулярность линий, да, — благодарно отзывается Петров. — Она с цветом линий никак не связана. 
— Все, вы меня запутали окончательно, — говорит Недозайцев, переводя взгляд с одного участника собрания на другого. — Так у нас с чем проблемы? С цветом или с перпендикулярностью?
Морковьева издает растерянные звуки и качает головой. Она тоже запуталась.
— И с тем, и с другим, — тихо говорит Петров. 
— Я ничего не могу понять, — говорит Недозайцев, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Вот есть задача. Нужно всего-то семь красных линий. Я понимаю, их было бы двадцать!.. Но тут-то всего семь. Задача простая. Наши заказчики хотят семь перпендикулярных линий. Верно?
Морковьева кивает.
— И Сидоряхин вот тоже не видит проблемы, — говорит Недозайцев. — Я прав, Сидоряхин?.. Ну вот. Так что нам мешает выполнить задачу?
— Геометрия, — со вздохом говорит Петров. 
— Ну, вы просто не обращайте на нее внимания, вот и все! — произносит Морковьева.
Петров молчит, собираясь с мыслями. В его мозгу рождаются одна за другой красочные метафоры, которые позволили бы донести до окружающих сюрреализм происходящего, но как назло, все они, облекаясь в слова, начинаются неизменно словом «Блять!», совершенно неуместным в рамках деловой беседы.
Устав ждать ответа, Недозайцев произносит:
— Петров, вы ответьте просто — вы можете сделать или вы не можете? Я понимаю, что вы узкий специалист и не видите общей картины. Но это же несложно — нарисовать какие-то семь линий? Обсуждаем уже два часа какую-то ерунду, никак не можем прийти к решению.
— Да, — говорит Сидоряхин. — Вы вот только критикуете и говорите: «Невозможно! Невозможно!» Вы предложите нам свое решение проблемы! А то критиковать и дурак может, простите за выражение. Вы же профессионал!
Петров устало изрекает:
— Хорошо. Давайте я нарисую вам две гарантированно перпендикулярные красные линии, а остальные — прозрачным цветом. Они будут прозрачны, и их не будет видно, но я их нарисую. Вас это устроит?
— Нас это устроит? — оборачивается Морковьева к Леночке. — Да, нас устроит.
— Только еще хотя бы пару — зеленым цветом, — добавляет Леночка. — И еще у меня такой вопрос, можно?
— Да, — мертвым голосом разрешает Петров.
— Можно одну линию изобразить в виде котенка?
Петров молчит несколько секунд, а потом переспрашивает:
— Что?
— Ну, в виде котенка. Котеночка. Нашим пользователям нравятся зверюшки. Было бы очень здорово…
— Нет, — говорит Петров.
— А почему?
— Нет, я конечно могу нарисовать вам кота. Я не художник, но могу попытаться. Только это будет уже не линия. Это будет кот. Линия и кот — разные вещи.
— Котенок, — уточняет Морковьева. — Не кот, а котенок, такой маленький, симпатичный. Коты, они…
— Да все равно, — качает головой Петров.
— Совсем никак, да?.. — разочарованно спрашивает Леночка.
— Петров, вы хоть дослушали бы до конца, — раздраженно говорит Недозайцев. — Не дослушали, а уже говорите «Нет». 
— Я понял мысль, — не поднимая взгляда от стола, говорит Петров. — Нарисовать линию в виде котенка невозможно. 
— Ну и не надо тогда, — разрешает Леночка. — А птичку тоже не получится?
Петров молча поднимает на нее взгляд и Леночка все понимает.
— Ну и не надо тогда, — снова повторяет она.
Недозайцев хлопает ладонью по столу.
— Так на чем мы остановились? Что мы делаем?
— Семь красных линий, — говорит Морковьева. — Две красным цветом, и две зеленым, и остальные прозрачным. Да? Я же правильно поняла?
— Да, — подтверждает Сидоряхин прежде, чем Петров успевает открыть рот.
Недозайцев удовлетворенно кивает.
— Вот и отлично… Ну, тогда все, коллеги?.. Расходимся?.. Еще вопросы есть?..
— Ой, — вспоминает Леночка. — У нас еще есть красный воздушный шарик! Скажите, вы можете его надуть?
— Да, кстати, — говорит Морковьева. — Давайте это тоже сразу обсудим, чтобы два раза не собираться.
— Петров, — поворачивается Недозайцев к Петрову. — Мы это можем?
— А какое отношение ко мне имеет шарик? — удивленно спрашивает Петров.
— Он красный, — поясняет Леночка.
Петров тупо молчит, подрагивая кончиками пальцев.
— Петров, — нервно переспрашивает Недозайцев. — Так вы это можете или не можете? Простой же вопрос.
— Ну, — осторожно говорит Петров, — в принципе, я конечно могу, но…
— Хорошо, — кивает Недозайцев. — Съездите к ним, надуйте. Командировочные, если потребуется, выпишем. 
— Завтра можно? — спрашивает Морковьева.
— Конечно, — отвечает Недозайцев. — Я думаю, проблем не будет… Ну, теперь у нас все?.. Отлично. Продуктивно поработали… Всем спасибо и до свидания!
Петров несколько раз моргает, чтобы вернуться в объективную реальность, потом встает и медленно бредет к выходу. У самого выхода Леночка догоняет его.
— А можно еще вас попросить? — краснея, говорит Леночка. — Вы когда шарик будете надувать… Вы можете надуть его в форме котенка?..
Петров вздыхает.
— Я все могу, — говорит он. — Я могу абсолютно все. Я профессионал.


Текст смешной и злой, ситуация узнаваемая и вызывающая немедленный отклик в душе любого профессионала, который сталкивался с чем-либо подобным. Ну, то есть — вообще любого профессионала.

Хочется немедленно выразить всяческое сочувствие и солидарность. И с автором, и с Петровым. Ну, ведь и в самом деле: вот сидит перед вами человек, которого вы сами считаете профессионалом высокого класса, — ну зачем вы ему мозги-то пудрите, почему вы его мнению не доверяете?! Сказал «невозможно» — значит, невозможно. Точка.

Но медаль, как обычно, оказывается немёбиусовой. И с другой ее стороны ситуация выглядит так.

Заказчик (внешний или, как в данном случае, внутренний) никогда не является действительно клиническим идиотом. У него есть задача, которая, вероятнее всего, не лишена смысла. (Эта задача может быть политической, а не содержательной, и тогда профессионалу, возможно, нужно просто отказаться от ее решения. В том случае, если заказчик одновременно и работодатель, выбор может свестись к «делать либо уволиться». Иногда стоит уволиться ради своей репутации профессионала, а иногда стоит сделать — ради всех прочих благ, которые дает эта работа. Решение целиком ситуативно.) Первый шаг профессионала к конструктивному взаимодействию — принять за аксиому, что смысл у задачи есть (почти) всегда, и действовать исходя из этого.

Итак, задача профессионала — понять, чего на самом деле хочет заказчик, то есть смысл задачи. Если вы его не поняли — это, скорее всего, ваша проблема. И я сейчас не про шкурные вопросы (хотя, конечно, заказчик платит, а потому музыку заказывает он же), но про то, что каждый профессионал должен уметь быть консультантом в своей области. Это означает не только экспертные познания и экспертную позицию по отношению к ситуации, но и умение перейти на язык заказчика. Кстати, сам по себе переход на язык клиента чаще всего помогает лучше понять его картину мира и его потребности. Может быть, Недозайцева устроила бы зеленая краска, которая становится красной при высыхании? :)

В качестве вольной иллюстрации на эту тему — одна очень бородатая история:


Разговор пользователя (П) и инженера службы поддержки (И)

И: Что у вас случилось?
П: У меня идет дым из блока питания.
И: Вам необходимо заменить блок питания.
П: Не может быть! Мне нужно просто поправить какой-то файл!
И: Помилуйте — у вас неисправный блок питания! Он должен быть заменен!
П: Ни за что. Мне сказали, что нужно добавить какую-то команду в autoexec.bat или config.sys. Вы мне только скажите,какую — вы же профессионал!

В пререканиях проходит десять минут. Пользователь уверен в своей правоте. Инженер измотан.

И: Ну, да, хорошо... мы обычно не говорим этого нашим клиентам, но существует недокументированная команда DOS, которая решит вашу проблему.
П: Вот! Так я и знал!
И: Добавьте команду LOAD NOSMOKE.COM в конце файла CONFIG.SYS, перезагрузите компьютер и сообщите мне о результатах.

Проходит еще десять минут.

П: Не помогло! Дым все равно идет.
И: Какая у вас версия DOS?
П: А что это?

Десять минут уходит на то, чтобы по шагам выполнить процедуру определения версии MS DOS. Оказывается, что у пользователя установлена версия 6.22.

И: А-а-а! Вот в чем дело. Это слишком старая версия. Вам необходимо обратиться в службу поддержки Майкрософт. (С облегчением выдыхает и вешает трубку.)

Спустя час — звонок.

П: Знаете, мне нужен новый блок питания.
И: Э-э... А как вы пришли к этой мысли?!
П: Я позвонил в Майкрософт, и они стали расспрашивать меня о том, кто производитель моего блока питания.
И: И что?
П: Выяснилось, что у меня устаревшая модель, не совместимая с драйвером NOSMOKE.


Так что в заголовке не опечатка, все верно: не консультант как профессионал, а профессионал как консультант:).

Пара афористичных мыслей о религиозных учениях

23 июня 2012, 0:19
Кто ищет опору — найдет учение, кто ищет путь — найдет ориентир.

Учение — это гроб, в котором когда-то переночевала истина.
Ctrl + ↓ Ранее