Сказка о лестнице, или Миф о Горгоне

22 июня, 11:11

Текст был написан 12 июня 2019 года, сразу по горячим следам дела Ивана Голунова, и опубликован в фейсбуке. На протяжении последующих двух лет периодически происходили такие события, что я с чувством некоторого изумления публиковал этот текст снова и снова. Теперь паркую его тут — кажется, он это заслужил :).


Давным-давно в одной таежной деревне — то ли Захлюпанке, то ли Заплюханке, то ли еще как — поселился людоед. То есть поселился он, конечно, не в самой деревне, а поблизости — на горе. Но селянам от этого было не легче, потому как в деревню людоед наведывался систематически, после чего селян (а чаще — селянок) становилось на одного-двух меньше. Поначалу таскал ночами, тайком, а потом стал захаживать днем, без всякого стеснения, да еще и порыкивал для острастки. Селяне боялись.

Предпочитал людоед молоденьких девушек: у них мясо нежнее, да и пищат смешно. По натуре он был запасливым, а потому выдолбил наверху высокой скалы маленькие пещерки на одну персону каждая и запасенную снедь хранил в них. И даже подкармливал, чтобы снедь сохраняла свежесть и нежность.

Все шло своим чередом: селяне жили как жили, девицы пропадали, людоед толстел, — пока однажды не сцапал супостат старшую дочь деревенского грамотея. Грамотей был потомственным, в третьем колене, звали его Горгон. Старожилы еще помнили, что в незапамятные времена у него было какое-то простое имя — то ли Гоша, то ли Леша, но однажды он решил, что это несолидно, и переименовался.

Дом у Горгона был тоже не вполне обычный: у всех пятистенок как пятистенок, а у Горгона — с высокой башней и длинной лестницей снаружи. Каждый день по нескольку раз Горгон залезал в башню и оттуда, как он сам говорил, «освещал». Что именно он «освещал», селяне не очень понимали, тем более что света от этого больше не становилось, но польза от Горгона была: с башни обзор открывался хороший, так что Горгон мог рассказать много интересного. Он-то со своей башни про камеру для хранения снеди и разведал, после чего селяне, лишившиеся дочерей, могли получить о них весточку. Весточки были по большей части грустные, но лучше уж такие, чем вообще никаких.

Поговаривали, к слову, что башню с лестницей когда-то построили всем селом, но случилось это еще до Горгона, то есть так давно, что, почитай, неправда. Впрочем лестница была такая, что в одиночку не смастерить. Не волшебная, конечно, но близко к тому.

* * *

Похищение привело Горгона в ярость. Он залезал на башню и слезал обратно несколько раз, а весть о том, что старшая Горгонова дочь теперь в лапах у людоеда, разнеслась по всей деревне без всякого «освещения». Деревенские жители собрались у дома Горгона. Спустившись с башни в седьмой раз прямо в толпу селян, Горгон сказал:

— Видел ее. Там она, в камере. Надо спасать.

— А как спасать-то? — спросил кто-то из селян. — Туда ж не доберешься... Да и людоед, опять же.

— Есть одна идея, — ответил Горгон. — Поступим так: вы сделаете факелы, зажжете их и подниметесь на гору — непосредственно к людоедовой пещере. Я откреплю лестницу и одновременно с вами зайду сбоку, к скале. Вы поднимете шум, это сработает как отвлекающий фактор, а я тем временем приставлю лестницу и вытащу несчастную девочку.

— Людоед-то у нас не дурак... — засомневался кто-то в толпе.

— Не дурак, безусловно, но на пять минут фокус внимания утратит — мне этого будет более чем достаточно.

— А что ж ты раньше-то молчал, что у она тебя открепляется? — спросил кузнец.

— Раньше было преждевременно, — туманно ответил Горгон. Остальным вопрос кузнеца показался узкопрофессиональным и не по делу, а потому как-то сам собой замялся.

— А может, вилы прихватить? — спросили из толпы.

— Нет-нет, заостренный сельскохозяйственный инструмент и тому подобные предметы — пока излишество, — забраковал идею Горгон. — Ну что, односельчане, вы со мной?

— С тобой! — загудели односельчане, и работа закипела.

* * *

Затея удалась. С горы все вернулись целыми и невредимыми, а Горгон — с целой и невредимой дочкой. Обошлось вообще без потерь, если не считать штанов, которые потерял пастух, пока мчался с горы вниз. За штанами решили не возвращаться — пекарь отдал пастуху свои старые, а тот замотался в них аж вдвое.

Пивовар на радостях загрузил в телегу бочку пива, пекарь напек пирогов, и все вместе отправились к Горгону, чтобы отпраздновать победу. Свернув с улицы к дому Горгона, селяне увидели, что грамотей стоит на лестнице и привинчивает ее к башне. Повисшую тишину нарушил кузнец, выразив общую мысль:

— А что ж это ты ее на место крепишь?..

Горгон оглянулся, узрел толпу, спустился до предпоследней ступеньки, отряхнул руки и сказал:

— Дорогие односельчане! От всей души благодарю вас за беспрецедентную поддержку! Мы с вами сделали сегодня невероятное — спасли юную, невинную девушку. Ее свобода — отличный повод для праздника! Я хочу, чтобы на этом празднике мы все были вместе!

— А лестницу зачем обратно приделываешь? — повторил кузнец.

— Чтобы освещать.

— Отвинчивай обратно. Мы завтра за остальными к людоеду пойдем, она нам понадобится.

— Вы, конечно, вправе завтра туда отправиться — вы люди взрослые, самостоятельные, — рассудительно сказал Горгон. — Обещаю вам освещать все события плотно, как и положено.

— Зачем? — удивился кузнец. — Мы же днем пойдем.

— События надо освещать в любое время суток, — назидательно заметил грамотей.

— А лестница? — продолжал настаивать на своем кузнец.

— Лестницу не дам. Вдруг сломаете? Или людоед отберет?

Селяне озадаченно помолчали. Расценив это как согласие с аргументацией, Горгон предложил:

— Давайте немного выпьем, а в ближайшие дни добьемся согласования протестной акции на горе. Я убежден, что нам не смогут отказать!

Однако празднование как-то не задалось: пили и жевали преимущественно молча. Каждый думал о своем. Разошлись еще до полуночи.

* * *

«А чем же закончилась сказка?» — спросите вы. А вот этим и закончилась. Потому что дальше началась жизнь.

Часть захлюпанцев (или заплюханцев?), конечно, назавтра отправилась к логову людоеда. Вернулись с пустыми руками, к тому же не все. Горгон, как и обещал, плотно осветил события. Впрочем, все и без него были в курсе.

Акцию протеста согласовали и провели. Горгон выступил с блистательной речью: расходились — плакали.

Время шло, девицы продолжали пропадать. Как-то ушла в лес за грибами и сгинула младшая Горгонова дочь. Горгон попытался организовать спасательную операцию, но на этот раз с ним пошел только пастух. Людоед на пастуха не повелся, обнаружил интервенцию и сломал лестницу. Пастух по дороге домой потерял штаны пекаря, а Горгон так и не вернулся — то ли геройски погиб, то ли ушел в тайгу с концами.

Неделю спустя людоед средь бела дня явился в деревню и разнес Горгонову башню в щепы. Старшая дочь от пережитого тронулась умом и вплоть до первых заморозков каждый день перекапывала прибрежную полосу у водопоя, чтобы уничтожить все коровьи следы. Она называла это «раз-слѣдованием» и с гордостью рассказывала каждому встречному и поперечному, но ее не слушали. С первым снегом пропала и она.

Жизнь постепенно входила в привычную колею.

* * *

Недавно в Заплюханку (или Захлюпанку?) снова заезжали мои знакомые туристы-экстремалы — тряхнуть стариной и вспомнить молодость. Местные рассказали им, что людоед отрастил то ли еще два подбородка, то ли еще две головы (тут показания расходились), расширил диету и научился пыхать огнем. Дом грамотея так и стоит пустой, так что «освещения» теперь нет. Впрочем, селяне из-за этого не сильно горюют: с тех пор как людоед научился изрыгать пламя, стало даже как-то светлее.

Поделиться